07:06 17 Октября 2017
Рига+ 10°C
Прямой эфир
Космонавт Анатолий Соловьев

Из Риги к звездам. Космонавт Анатолий Соловьев

© Sputnik / Александр Моклецов
Новости Латвии
Получить короткую ссылку
12 апреля: День космонавтики (11)
594

Уроженец Латвии Анатолий Соловьев рассказал, как стал космонавтом, какие курьезные случаи бывают в невесомости, и поделился секретом, видел ли он Ригу из космоса

Космонавту Анатолию Соловьеву принадлежит мировой рекорд по количеству выходов и суммарной продолжительности работы в открытом космосе. Шестнадцать раз он закрывал за собой люк космической станции "Мир" и находился вне стен МКС в общей сложности 82 часа 21 минуту. Но сам Соловьев не считает это чем-то особенным и даже слово "рекорд" его коробит.

"Рекорды ставятся на стадионе", — скромно замечает 69-летний летчик-космонавт. Хотя даже в Голливуде признали его несомненное лидерство — в картине "Гравитация" герой Джорджа Клуни шутит о том, что стремится побить рекорд Анатолия Соловьева. Впрочем, фильм оставил у космонавта самые неприятные впечатления, потому что "в нем все антинаучно".

Об этом и многом другом корреспондент Sputnik Алексей Стефанов поговорил с 208-м космонавтом мира и 65-м космонавтом СССР.

О космосе не мечтал, все получилось само собой

— Вы учились в обычной рижской школе в микрорайоне Болдерая, окончили 9 классов, потом работали слесарем на заводе. Думали ли вы когда-либо, что станете космонавтом? Это были какие-то детские мечты или, может, вы увлекались фантастикой, научной литературой?

— О космонавтике я совсем не думал. Так получилось, шаг за шагом. Я действительно очень много читал в школьные годы. В Болдерае было несколько библиотек, и я был записан во все. Начинал со сказок, потом пошли приключения, дошел до классиков, а в старших классах понял, что мне очень интересно все об авиации. Покупал все возможные журналы на эту тему.

— И в итоге поступили в Черниговское высшее летное училище, стали военным летчиком. А помните тот день, когда вам предложили вступить в отряд космонавтов?

— Да, я тогда служил в Уссурийске на Дальнем Востоке. Решение принималось трудно, но мгновенно, потому что времени на раздумья совсем не было. Но был риск. Я же понимал, зная, что такое здоровье летчика, какие требования к нему применяются, а к космонавту на порядок или даже на два порядка выше. При еще более детальном медицинском обследовании можно было "споткнуться" и потерять все. С моими товарищами такое происходило. Если выявлялись какие-то проблемы со здоровьем, приходилось даже прощаться с полетами — уходить на должности, где требования к летному здоровью значительно меньше.

— Многие отказывались?

— Не многие, но отказывались. Мало ли — может, человек не хочет становиться космонавтом, ему неинтересно. Это нормально, это тоже достойно уважения. Люди сразу говорили: "Спасибо, нет". А мне было интересно, я хотел полететь в космос.

Экипаж космического корабля Союз ТМ-5 Александр Александров, командир корабля Анатолий Соловьев и Виктор Савиных, июнь1988
© Sputnik / Александр Моклецов
Экипаж космического корабля "Союз ТМ-5" Александр Александров, командир корабля Анатолий Соловьев и Виктор Савиных, июнь1988

— Но вы понимали, что можно состоять в отряде космонавтов, но в космос так и не полететь?

— Я об этом не думал тогда. Было большое желание. Только вот не мечта — я редко употребляю это слово, оно слишком высокопарное. А я более приземленный по своим взглядам и решениям человек.

— Забавно слышать от космонавта слово "приземленный". А в итоге вы прождали своего часа целых 12 лет.

— Как слово "мечта", так и слово "ждал" я никогда не употребляю по отношению к космонавтике. Я никогда ничего не ждал. Это всегда работа. Потому что чем занимаются космонавты, которые в данный момент не летают? Есть очень много деятельности по испытанию различных систем — авиационных, космических. Все же нужно вначале испытать на Земле — оснащение, оборудование, экипировку. Только это дает право на жизнь там, на орбите.

Техника меняется. Одна станция отработала свой ресурс, ее спустили, на смену пришла другая, но ведь ее нужно досконально изучить. Ни один корабль полностью не похож на предыдущий, не копирует его — он модифицируется. А эти модификации нужно знать и сдать экзамены. И еще тренировки, после которых даются рекомендации непосредственно космонавтам, которые идут в полет.

Управлять кораблем — очень приятно

— А помните свои чувства, когда впервые оказались в космосе? Что вы тогда испытали?

— Конечно, чувства были очень многогранные. Присутствовала эйфория, что наконец-то можно поработать в реальных условиях, на настоящей технике. Особенно когда я впервые дотронулся до ручек управления космическим кораблем — и сработали двигатели. Я управляю космическим кораблем! И вот корабль, повинуясь мне, совершил какой-то маневр, разворот. Это очень приятно и, я бы сказал даже, торжественно.

Когда началась реальная работа, тоже были такие чувства. Нужно было привыкать к тому, как мы будем работать на орбите, хотя мы очень много работали в таком темпе, пока находились на Земле, буквально в масштабе один к одному. Но тем не менее это было немного другое. Темп высокий, кругозор должен быть на 360 градусов по всем параметрам. Работа, внимание, документация, безопасность — все это регламентирует твою работу как весьма напряженную, которая может закончиться только в одном случае — после приземления. И ни в каком ином.

— Какой была ваша миссия в первом полете?

— Тогда была программа с болгарами, ставились научные эксперименты. Но на станции мы были на вторых ролях, потому что все равно был основной экипаж, который, скажем так, контролировал все — и станцию и два корабля. Наша задача была — заниматься своим кораблем плюс выполнять научные эксперименты.

— О них уже можно говорить, это не секретная информация?

— Не секретная. По поводу секретов довольно часто у корреспондентов возникает такая реакция: "А-а, это вам запрещают". Я за все время службы не слышал такого указания: "Об этом не говорить, это секретно". Ни разу. Можете верить, можете не верить.

Особенно что касается науки — это были нормальные научные эксперименты. Их разнообразие колоссально: медицина, биология, техника. Если это международные программы, каждая страна делала акцент на исследованиях, которые ей интересны и в которых она по отношению к другим странам, может быть, вышла уже вперед.

Особенно это можно было заметить во французских программах. Я практически во всех французских космических программах участвовал, от полета к полету. У них была великолепно поставлена научная работа, которая имела свойство преемственности. В науке всегда так — по одному эксперименту невозможно ставить какие-то заключения. Выполнили эксперимент, изучили результаты, в следующий полет опять вернулись к поставленным результатам, усложняя задачу.

Летчики-космонавты СССР Анатолий Соловьев и Александр Баландин, февраль 1990
© Sputnik / Владимир Родионов
Летчики-космонавты СССР Анатолий Соловьев и Александр Баландин, февраль 1990

На мой взгляд, французы были эталоном постановки экспериментов на борту. Так же как и в подготовке документации по научной деятельности — дело было поставлено просто блестяще. А еще французы со стопроцентным вниманием относились к нашим пожеланиям. Это было великолепно, с ними можно было просто и эффективно работать.

Рекорды ставят на стадионах

— Вы провели в открытом космосе более 82 часов, поставили мировой рекорд, который до сих пор никто не побил, приятно это осознавать?

— Мне приятно осознавать, что выпала такая доля — поработать вне космического корабля. Что касается побил — не побил, никогда не употреблял к этим часам слово "рекорд". Рекорды ставятся на стадионе: спортсмены бегают, прыгают, показывают, кто лучше, кто сильнее. На ковре устанавливаются рекорды.

Знаете, был Борис Викторович Раушенбах — великолепный, очень сильный гигант в космической области времен Королева. Он очень правильно оценил космонавтику. Ее начало, первые годы — как такую мечтательную, лиричную пору. Потом наступила эра гонки, когда нужно было на день, на час опередить американцев. Сейчас наступила эра практической космонавтики, когда нужно получать результаты и с хорошим багажом возвращаться на Землю.

Поэтому слово "рекорд", я считаю, употреблять неправильно. Ну да, больше всех, да — это достижение. Но я никогда ни с кем не соревновался.

— Хотя в Голливуде про ваши достижения вспоминают: в фильме "Гравитация" главный герой, которого играет Джордж Клуни, открытым текстом говорит, что мечтает побить ваш рекорд.

— Этот фильм, вообще, издевательство над здравым смыслом. Нельзя так пренебрежительно относиться к науке! Раньше фантасты стремились быть как можно ближе к законам физики, а в "Гравитации" все наоборот.

Существуют фундаментальные законы, которые не мы выдумали, и отменить мы их не можем. Пренебрежительно относиться к этому неправильно. Хотя бы с той точки зрения, что такие фильмы смотрит молодежь, которая будет так же относиться к науке. Я бы этот фильм показывал в старших классах школы или вузах для того, чтобы студенты находили ошибки. Скажем, найдете 10 или 25 ошибок в этом фильме — и получите по физике зачет.

Я уже не говорю о том, что изначально это такой концентрированно американский фильм, потому что там все начинается с политики и заканчивается ею. Якобы всю проблему создал советский спутник, и по-другому быть не может, во всем виноваты Советский Союз и Россия. Но Бог им в этом судья.

Остался без часов на три месяца

— Говорят, в космосе есть особый запах. Скажите, чем пахнет космос?

— Там много разных запахов. Вообще в космосе становишься специалистом-нюхачом, начинаешь улавливать новые запахи, отличающиеся от того воздуха, которым дышишь внутри станции. Малейшее отличие воспринимаешь как профессионал, работающий в парфюмерной промышленности. Или близко к этому.

Летчики-космонавты СССР Александр Баландин и Анатолий Соловьев, апрель 1990
© Sputnik / Владимир Родионов
Летчики-космонавты СССР Александр Баландин и Анатолий Соловьев, апрель 1990

Но даже если ты этот определенный запах не чувствуешь, он в любом случае есть, потому что станция — это закрытый объем. После возвращения на Землю вещи, которые были со мной на борту, долго сохраняли этот запах. И я, как доберман-пинчер, мог понюхать что-то из вещей и сказать, была она со мной в полете или нет.

А запах… Я бы его сравнил с жженым железом, его можно почувствовать в кузнице, когда идет обработка металла, его нагрев. Особенно отчетливо этот запах чувствуешь, когда после выхода в космос заходишь на станцию: открыл — закрыл люки, открыл скафандр — и тут он.

— Но при этом в космосе полная тишина?

— Да, в космосе тихо. И даже работа в скафандре (а выходной скафандр — это мини-космический корабль, в котором присутствуют все системы жизнеобеспечения — работа систем подачи кислорода, утилизации CO2 и воды и так далее, для чего нужны два вентилятора) проходит почти в полной тишине. Можно лишь угадать слабенький шум от них, как будто что-то шуршит где-то за спиной.

— А бывали какие-то курьезные случаи на борту?

— Конечно, бывали. Внутри станции что-либо потерять очень просто, потому что на Земле мы многие вещи делаем автоматически, не задумываясь. Скажем, не глядя берем со стола стакан воды или ставим его обратно, надеваем на руку часы. В космосе намного сложнее: нужно все фиксировать, иначе улетит. Невесомость — она коварная. Если не закрепить вещь, она пропадет.

У меня так однажды пропали электронные часы. Я занимался на беговой дорожке и положил их перед собой на стол, чтобы контролировать время — в космосе живешь исключительно по часам, минутам, секундам. Я закрепил их резинкой, но, видно, от тряски они освободились. В какой-то момент смотрю, а часов нет.

Стал экспериментировать — на станции существуют определенные потоки воздуха, они зависят от вентиляторов, которые везде стоят, застойных зон быть не должно. Стал имитировать, смотреть, куда полетит. Но найти часы не смог ни в этот день, ни на следующий. При этом у меня на них был установлен будильник, и я каждый день минута в минуту прислушивался то в одном углу, то в другом — ждал, что запиликает.

Но проходил месяц за месяцем, а будильник так и не пищал… Прошло около трех месяцев, я работал в одной из зон — нужно было поменять оборудование — и как будто почувствовал это пиликание. И только тогда нашел свои часы.

Центр подготовки космонавтов им.Ю.А. Гагарина. Второй экипаж (слева направо) немецкий космонавт Рейнхольд Эвальд, командир корабля Анатолий Соловьев, бортинженер Сергей Авдеев, январь 1991
© Sputnik / Пушкарев
Центр подготовки космонавтов им.Ю.А. Гагарина. Второй экипаж (слева направо) немецкий космонавт Рейнхольд Эвальд, командир корабля Анатолий Соловьев, бортинженер Сергей Авдеев, январь 1991

А еще в последнем, пятом полете я так же потерял свои очки. До этого я их не носил, но в том году мне исполнилось 50 лет, зрение стало садиться, и мне порекомендовали их взять. Я не привык с очками обращаться, и они куда-то улетели. И тут я понял, что без очков мне уже сложно обходиться.

Слава богу, к нам "шаттл" собирался подходить, и я попросил американцев привезти мне новые очки. А когда нас сменяли, попросил их найти, как сувенир, — и следующая экспедиция их действительно нашла.

Верю только в научные проекты

— Вы наверняка слышали про миссию Mars One Team — фактическую колонизацию Марса, которую спонсирует нидерландский предприниматель Бас Ландсдорп. Примерно через десять лет на Красную планету будет отправлен экипаж с первыми поселенцами, затем с каждым годом землян на Марсе будет все больше. Правда, предполагается, что это будет "билет в один конец". Как вы думаете, это и есть наше будущее по освоению космоса?

— Я об этом слышал очень мало. Но когда говорится про билет в один конец, считаю, что это авантюра и глупость. В целом когда-то что-то подобное может состояться, но при соответствующем уровне техники, соответствующем уровне безопасности — и при гарантированном возврате.

— А сами вы хотели бы еще полететь в космос?

— Почему бы и нет? Хотел бы, конечно. Потому что летать — это немножко другое, нежели ходить. Но я реалист.

— Вопрос, может, немного банальный, но все-таки: вы один из немногих людей, кто был так близко к разгадке тайны, о которой говорят уже много десятилетий. Как вы думаете, существуют ли внеземные цивилизации?

— Сам я не сталкивался и не видел, но, думаю, техника, которую посылают очень далеко, которая может видеть очень многое, позволяет по крайней мере говорить об этом. И есть определенный стимул изучать этот вопрос дальше.

Я видел из космоса Ригу

— А что для вас значит Латвия?

— Что такое земля, на которой родился? Конечно, меня очень многое роднит с этой страной. Там мои родственники, родители и бабушка на кладбище. Из Латвии моя жена. Один-два раза в год я точно приезжаю в Ригу, и это очень хорошее время.

А еще Латвия — это приятные воспоминания, ностальгия. Тем более что с Латвией связаны многие знаменитые имена, начиная с Фридриха Цандера (советский ученый и изобретатель, один из пионеров ракетной техники – ред.). В свое время я был в его музее, встречался с дочкой Цандера Астрой, мы разговаривали. Приятно было видеть, как много она сделала для того, чтобы сохранить память о своем отце.

Анатолий Соловьев с женой Натальей и послом Латвии в России Астрой Курме, июнь 2016
Sputnik / Дмитрий Дубинский
Анатолий Соловьев с женой Натальей и послом Латвии в России Астрой Курме, июнь 2016

— Интересно, а вы, глядя из космоса, никогда не пытались угадать контуры Латвии?

— Контур какой-либо страны угадать сложно — это не карта, но есть признаки, от которых можно оттолкнуться. В случае Латвии — это Балтийское море, Рижский залив и Даугава, а дальше, если погода и прозрачность воздуха позволяют, можно видеть линейные объекты — мосты через Даугаву. И да, я разглядывал Ригу с орбиты. Мы пролетали на высоте около 400 км примерно над Брестом, и я отчетливо видел эти мосты, церковь Петра, телевизионную башню на Закюсале. Было очень приятно.

Тема:
12 апреля: День космонавтики (11)

По теме

Первый полет человека в космос: архивные кадры
Космонавт Алексей Леонов рассказал, как рассмешил Стивена Хокинга
Космический корабль "Буран": последняя соломинка СССР
Мне бы в небо: в России ищут новых космонавтов
В России космических туристов прокатят вокруг Луны
Теги:
Анатолий Соловьев, СССР, Россия, Латвия, Исследования космоса
Правила пользованияКомментарии

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Флаг Польши, архивное фото

    Польша-Литва: дружба, которой не суждено состояться – в противостоянии Варшавы и Брюсселя Вильнюс займет сторону европейских начальников.

  • День вина в Кишиневе, центральная площадь города

    Из-за непогоды количество туристов, посетивших День вина в Молдове, оказалось меньше, чем ожидалось: праздник посетили около 100 тысяч человек.

  • Голосуют нарвитяне

    Явка в 53,3% на местных выборах Эстонии — сигнал тревоги политикам: активность избирателей в стране - самая низкая за последнее десятилетие.

  • Президент Беларуси Александр Лукашенко на уборке урожая картофеля

    Беларусь лидирует в СНГ по производству картофеля, мяса и молока – об этом говорят данные Национального статистического комитета страны.

  • Пожарные машины в парке Мтацминда во время ликвидации пожара на горном склоне

    В результате взрыва на газозаправочной станции в Тбилиси пострадали три человека, пожар ликвидирован, возбуждено уголовное дело.

  • Вакцинация от гриппа в Краснодаре

    Парламент Абхазии ратифицировал соглашение с РФ о медицинском страховании россиян, постоянно проживающих на территории Абхазии.

  • Кража невесты

    Во Владикавказе невесту украли прямо из гипермаркета: укутанную в шаль красавицу вывели на улицу и увезли на машине в неизвестном направлении.

  • Флаг Польши, архивное фото

    Польша-Литва: дружба, которой не суждено состояться – в противостоянии Варшавы и Брюсселя Вильнюс займет сторону европейских начальников.

  • День вина в Кишиневе, центральная площадь города

    Из-за непогоды количество туристов, посетивших День вина в Молдове, оказалось меньше, чем ожидалось: праздник посетили около 100 тысяч человек.