01:28 23 Августа 2017
Рига+ 14°C
Прямой эфир
День памяти жертв коммунистического геноцида

Истина – не в вине: эхо преступлений режима

© Sputnik / Sergey Melkonov
Колумнисты
Получить короткую ссылку
Алексей Евдокимов
460

Спрашивать с послевоенных поколений латышей за Румбульский и Бикерниекский леса так же бессмысленно, как с нынешних русских – за депортации латышей, но и ассоциировать себя с теми режимами не стоит

23 августа 1939 года СССР и нацистская Германия подписали Договор о ненападении с прилагающимся к нему секретным протоколом о разделе Восточной Европы. В 1939-40 годах Советский Союз силой присоединил все – кроме Финляндии – доставшиеся ему по этому протоколу земли, включая три балтийские страны.

С 20-х чисел мая по 20-е числа июня 1941 года на присоединенных территориях произошли массовые высылки: в общей сложности в Сибирь, Казахстан и на север европейской России депортировали от 200 до 300 тысяч человек.

14 июня 1941 года было репрессировано 15 с половиной тысяч жителей Латвии (примерно 0,8% населения республики): представители разных национальностей, но в большинстве своем (более 80%) латыши. Больше 5 тысяч оказались под арестом, свыше 10 тысяч были высланы. 350 человек расстреляли, еще 4 с половиной тысячи погибли в заключении и ссылке.

День памяти жертв коммунистического геноцида Латвия отмечает дважды в году. Другая дата с таким же названием – 25 марта: годовщина депортации 1949 года. Тогда в Сибирь отправили намного больше – 42 с лишним тысячи человек.

Но июньская высылка 1941 года была первым актом широкомасштабных репрессий сталинского режима в Латвии, во многом запустившим цепную реакцию коллективного насилия: нацисты, побуждая во время войны жителей Латвии участвовать в Холокосте, активно апеллировали к преступлениям "жидов-комиссаров", а послевоенные депортации, в свою очередь, были вызваны во многом массовым сотрудничеством латышей с немцами.

Снова тема коллективной ответственности за преступления прошлого всплыла в эпоху перестройки и развала СССР. Именно с тех пор немалая часть здешних русских скептически косится на траурные ленточки на государственных флагах. Разговоры о депортациях мы частенько воспринимаем как историко-идеологическую спекуляцию, призванную закрепить в сознании латышей постулат о том, что русские перед ними в неизбывном долгу. Что-то вроде подсчета ущерба "от советской оккупации".

Но если 185 миллиардов "оккупационного ущерба" существуют только в головах идеологов и публицистов, то жертвы депортаций и их прямые потомки (сейчас уже, конечно, в основном потомки) живут рядом с нами. У меня самого есть добрый знакомый, русский по отцу и латыш по матери – вот эту его мать-латышку в младенческом возрасте вместе с ее собственной матерью вывезли в 1949-м в Северный Казахстан.

Посреди мартовской ледяной безлюдной степи их выбросили из вагона ночью, в сугробы. Швырнули женщине с младенцем лопату и велели: "Копай землянку". Промороженная земля не поддавалась – там бы они и замерзли, конечно, если бы их не забрали к себе русские из оказавшегося неподалеку хутора. Этим русским латышка осталась благодарна до конца жизни и ни о чьей коллективной вине никогда не говорила.

Такую страшную историю с примирительным концом можно было бы завершить моралью в духе кота Леопольда, но оная мораль не ответ на старые, застарелые (может быть, вечные) вопросы – о народах-жертвах и народах-палачах, о коллективной вине. В Латвии, где помимо торнякалнских товарных вагонов были ямы в Румбульском и Бикерниекском лесах, вопросы эти по-прежнему не сняты, но вообще они – никак не здешний "эксклюзив". Однако везде, где об этом говорят, международные и межнациональные отношения находятся в очевидном тупике.

Армяне упорно и последовательно добиваются повсеместного признания резни 1915 года, устроенной турками, геноцидом. Турция готова идти на конфликт с любым государством, где на официальном уровне произносят словосочетание "геноцид армян". Китайцы и корейцы десятилетиями требовали от Японии признать факт массового принуждения во время войны женщин оккупированных стран к работе в солдатских борделях (это называлось "женщины для утешения"). 

В девяностых японцы извинились, в нулевых премьер Абэ сказал, что такого не было, потом под давлением американцев выразил невнятные сожаления, а пару лет назад Япония согласилась заплатить компенсацию еще живым жертвам (тем более что осталось их совсем мало). Но уже в этом году, когда корейцы установили в городе Пусан прямо перед генконсульством Японии памятник "женщинам для утешения", японцы возмутились и отозвали из Сеула посла.

Про палестинцев и израильтян и напоминать излишне. А также про бывшую Югославию. И про Украину, утверждающую, что в тридцатых не сталинский режим уничтожал советское крестьянство, а русские – украинцев. Про Польшу, припоминающую украинцам Волынскую резню…Тут следует притормозить, потому что иначе придется пересказывать всю мировую историю XX века – как минимум (а ведь есть еще американские индейцы, и черкесы, и… стоп!).

И нигде – кроме разве что послевоенной Германии – попытки взыскания исторических долгов, хотя бы моральных, не привели к худо-бедно устраивающему всех результату. Да и в Германии – чей случай официального государственного признания вины уникален (даже японцы считают себя не столько виновной, сколько пострадавшей – да, да! – стороной) – была в итоге найдена довольно лукавая формула. Мол, виноват в преступлениях нацизма не народ, а режим. Как будто не пользовался режим массовой народной поддержкой, как будто не простые добродушные бюргеры сдавали евреев гестапо и, надев нарукавники поверх формы, вели дотошный учет золотых коронок, вырванных из ртов узников лагерей.

Однако при всей лукавости предложенной формулы только она и годится, как ни крути, в качестве универсального ответа. Виноваты не нации, а режимы. И вовсе не потому, что любой народ по природе своей добр, а тираны их обманывают. Давайте смотреть правде в глаза: массовый человек – независимо от национальной принадлежности – по природе своей слаб. И для того, чтобы превратиться в доносчика, погромщика, убийцу ему, увы, нужно обычно не так уж много, а именно: санкция власти. Но таков, еще раз, любой народ, поэтому счета стоит предъявлять все-таки власти, дающей эту санкцию.

Да, безусловно, кто-то в критической ситуации начинает не доносить, а спасать, рискуя собой – но Жанисов Липке и Елизавет Скобцовых всегда намного меньше, чем добровольных помощников гестапо и НКВД.

Заслуги праведника всегда индивидуальны, но ведь и ответственность за преступления – тоже. Спрашивать с послевоенных поколений латышей за Румбульский и Бикерниекский леса так же бессмысленно, как с нынешних русских – за депортации 41-го и 49-го. Но и ассоциировать себя с теми режимами (хотя бы оправдывая их) нам совсем не стоит: ни латышам с SS, пусть даже и Vaffen, ни русским – со сталинским СССР. В конце концов, наших предков, русских, Сталин уничтожил несравнимо больше и нашу историю исковеркал куда более необратимо. Так что нам точно не надо бы бубнить: "Зато он провел индустриализацию".

А вот что неплохо бы – отмечать русским в России День памяти жертв коммунистического террора так же, как латышам в Латвии: общенационально.

По теме

День памяти с ненавистью и без
День памяти
Президент почтил память жертв депортации
Теги:
День памяти жертв коммунистического геноцида, Латвия, Наследие войны
Правила пользованияКомментарии

Главные темы

Орбита Sputnik